Сначала был автобус. Войдя в него, я сразу обратила внимания на лица. Разные люди: светловолосые, темные или рыжие - неважно, но все-таки в них было что-то общее, всегда есть что-то общее. В это раз - глаза, дальше по-другому. Вот стоит юноша, он абсолютно обычен, но то, что читается в его глазах, пугает меня. Ветер, нет не потому, что на улице опять сыро и нет теплых весенних надежд, а потому, что его глаза отражают прохладу сердца, которое знает, что тебе надо, что будет сделано и мимо чего будет пройдено. Та де-вушка у окна - нет ли подвоха в таких одинаковостях. Лет пять назад она не знала и не хотела знать, что все выйдет именно таким боком, теперь она знает, молча верит, что так и долж-но быть, что так бывает со всеми. Определенность. Выпустите меня отсюда - две останов-ки, одна.

Дальше была электричка, которая начала радовать стесненной возможностью раз-глядывания лиц. Двери открываются, начиная каждодневный штурм за право подышать ут-ренними бомжиками. Волной меня прибивает к двери в тамбуре, дающей право видеть все то, чего не хочется. Снова лица с одинаковыми...... - ртами. Господи, они все зевают, зачем, ведь уже утра и, видимо, они уже спали. Не могу отказать себе в удовольствие заглянуть через это отверстие им в голову. И опять - они думают об одном и том же, по-разному конечно, но ведь об одном. Даже не правильно было бы сказать "думают", дело в том, что не думают вовсе. О будущем не думают, а вот о прошлом - сколько угодно. Женщина, неопределенной националь-ности, зевая сокрушается о том, что не взяла с собой зонта, а молодой парень, только что проснувшийся и, наверное, пробывший в поезде не менее полутора часов - о больной голове как последствии излишнего выпивания (интересно, а можно говорить о голове как о последствии). Создается впечатление, что я попала в антропологический музей. Снова хочу выйти и вдох-нуть холодненького утреннего воздуха (бомжи проснулись и начали вонять). Все.

Метро - это такое место, куда стекаются и автобусные и электричечные человечки, со своими ртами и глазками, но здесь их объединяет другое. Люди в метро приобретают оди-наковый цвет, если несколько минут назад они были белыми и черными, красными и синими, то теперь они все серые. В своей среде они сходились в деталях, а здесь, натыкаясь на чужих, маскируются серостью, безразличием. Я уже не могу смотреть на это и выскакиваю на со-вершенно не нужной мне станции, идя пешком с полуоткрытыми глазами до места назначения, чтобы не видеть.

За несколько часов отхожу от увиденного и додуманного, и надо ехать обратно. Про-делывать путь другой чередой, теперь по графику безразличие - сожаления - определенность, все в совокупности дает эффект замкнутого круга. Путешествия в трех альтернативах, ради того, чтобы, вернувшись домой, взглянуть в зеркало и увидеть четвертую, ради того, чтобы, дождавшись выходных, заметить в друзьях пятую и шестую, чтобы через пару лет и все то, что пока не укладывается в автобусно-электричко-метровую схему, превратилось всего лишь в четвертую альтернативу пока без названия. Потом будет кто-то еще, ищущий свой путь, а на самом деле всего лишь расширяющий круг. Посмотрим.